Robert Crumb. Sketchbook Vol. 5. 1989 1998

“Old Habits Die Hard!” Volume Five of the R. Crumb Sketchbook series goes deeper and darker As this volume opens we find our hero at age 46, solidly into the midlife crises years. Crumb has lived his entire life in anxious, introspective, self-flagellating crises, however, so the middle years bring only a refinement of his lifelong turmoil and further honing of artistic talent. More words accompany the drawings, demonstrating Crumb’s brilliant powers of observation, as in a long paragraph devoted to an encounter with one of brother Maxon’s vegan turds, and a poetic paean to the heartbreak of life and aging. The family’s move to Sauve, France, in 1991 is heralded by a switch from portraits of apple-cheeked American girls sketched while waiting for food in California cafes to portraits of girls in French cafes, by pastorals of rampant French countryside, and by haunting tableau of homeless beggars in the Metro. The most notable new character in this sketchbook is a turbaned holy man named, by young Sophie Crumb, Roman Dodo, who seems loosely inspired by Robert’s brother Maxon. Patricia Pig, a cheerful human/porcine hybrid also debuts, alongside portraits of girlfriends present and past. As the artist advances into his mid-50s, towards the end of the volume, fantasies of regression to childhood dependence on strong female figures, and even of a good death, carried away on the back of a sturdy young angel, speak less of angst than acceptance of the aging process. Our curmudgeon finds a measure of peace, a certain French acceptance, of the cruel whims of fate. Until the final pages, when he pronounces himself, out of nowhere, “such a fucking QUEER.” All in all, another killer volume. «Старые привычки живучи!»Пятый том серии альбомов набросков Роберта Крамба становится ещё глубже и мрачнееВ начале этого тома мы встречаем нашего героя в возрасте 46 лет — в самом разгаре кризиса среднего возраста. Впрочем, вся жизнь Крамба была чередой тревог, самоанализа и мучительного самокопания, поэтому зрелые годы лишь придают новые оттенки его внутренним переживаниям и позволяют ещё больше отточить художественное мастерство.Рисунки всё чаще сопровождаются текстами, раскрывающими блестательную наблюдательность Крамба. Среди них — пространное описание встречи с одним из веганских испражнений его брата Максона и поэтическое размышление о душевной боли, жизни и старении.Переезд семьи во французский город Сов в 1991 году знаменует перемены и в творчестве художника. На смену портретам румяных американских девушек, которых он зарисовывал в ожидании еды в калифорнийских кафе, приходят изображения посетительниц французских заведений, пасторальные пейзажи буйной французской природы и тревожные сцены с бездомными попрошайками в метро.Самым примечательным новым персонажем альбома становится святой человек в тюрбане по имени Роман Додо, которого так назвала юная Софи Крамб. Этот образ, по-видимому, отчасти вдохновлён братом Роберта, Максоном. Здесь же впервые появляется Патриция Пиг — жизнерадостный гибрид человека и свиньи. Дополняют галерею персонажей портреты нынешних и бывших возлюбленных художника.К концу тома, когда Крамбу уже за пятьдесят, в его рисунках всё чаще возникают фантазии о возвращении в детство, о зависимости от сильных женских фигур и даже о спокойной смерти, когда крепкий молодой ангел уносит его на своей спине. Эти образы говорят уже не столько о тревоге, сколько о постепенном принятии старения.Кажется, наш ворчливый художник наконец обретает некоторое душевное равновесие и почти французское смирение перед жестокими прихотями судьбы. Но лишь до последних страниц, где он совершенно неожиданно объявляет себя «таким, блядь, КВИРОМ».В целом — ещё один невероятно сильный том, полный откровений, чёрного юмора и неподражаемого художественного таланта Роберта Крамба.